У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне 1 апреля 2026 года прошла акция протеста против иммиграционной и таможенной полиции США.
Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для вооружённых сил и иммиграционных служб США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нём сформулированы принципы «новой эры сдерживания», выстраиваемой вокруг систем на базе искусственного интеллекта.
Текст манифеста появился 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа The Technological Republic («Технологическая республика»), написанной им совместно с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна заложить теоретические основы деятельности компании.
Основные тезисы манифеста
1. По мнению авторов документа, Кремниевая долина «находится в моральном долгу» перед страной, обеспечившей её успех. Инженерная элита, считают они, обязана непосредственно участвовать в обеспечении обороны государства.
2. Авторы выступают против «тирании приложений». Они задаются вопросом, действительно ли iPhone является высшим достижением цивилизации, и утверждают, что подобные продукты, изменив повседневную жизнь, одновременно сузили представление общества о возможностях технологий.
3. В манифесте говорится, что «бесплатной электронной почты недостаточно». Упадок культуры или элит, по логике текста, может быть прощён только в том случае, если общество по‑прежнему обеспечивает экономический рост и безопасность граждан.
4. Авторы утверждают, что одной «мягкой силы» и возвышенной риторики больше не хватает. Чтобы свободные и демократические системы могли побеждать, им необходима «жёсткая сила», которая в XXI веке якобы будет строиться на программном обеспечении.
5. В документе говорится, что вопрос не в самом факте появления оружия на основе ИИ, а в том, кто и с какими целями его разработает. По мнению авторов, противники США не станут тратить время на публичные дискуссии о допустимости критически важных технологий для армии и национальной безопасности, а просто будут действовать.
6. В манифесте прямо заявляется, что военная служба должна стать всеобщей обязанностью. Обществу предлагается серьёзно рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и идти в будущие войны только при условии, что риски и издержки разделяют все граждане.
7. Отдельно подчёркивается, что, если американский морской пехотинец нуждается в более совершенном оружии, его необходимо создать — то же самое относится и к программному обеспечению. При этом, считают авторы, общество может спорить о допустимости военных операций за рубежом, но одновременно должно оставаться непреклонным в поддержке тех, кого уже отправили в зону риска.
8. В документе говорится, что от государственных служащих не следует ожидать роли «жрецов», а уровень их оплаты сравнивается с практикой, при которой частный бизнес не смог бы выжить.
9. Авторы призывают проявлять больше снисходительности к людям, посвятившим себя публичной политике. Полное исчезновение пространства для прощения и терпимости к сложной и противоречивой человеческой природе, по их мнению, может привести к появлению лидеров, о которых общество позже пожалеет.
10. В манифесте критикуется «психологизация» современной политики: люди, которые ищут в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомцев, в итоге обречены на разочарование.
11. Авторы считают, что общество слишком стремится уничтожать оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником, говорится в тексте, должна быть поводом для паузы, а не ликования.
12. По утверждению манифеста, «атомный век» сдерживания подходит к концу, а его место занимает новая эра сдерживания, основанная на технологиях искусственного интеллекта.
13. В документе говорится, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем США. Авторы признают, что страна далека от идеала, но подчёркивают, что возможностей для людей без наследственных привилегий там, по их мнению, больше, чем где‑либо ещё.
14. Авторы приписывают «американской мощи» обеспечение необычно длительного периода мира. Почти столетие без прямого столкновения великих держав они называют результатом этого влияния и указывают, что несколько поколений не знали мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии в документе предлагается пересмотреть. Ослабление Германии называется «чрезмерной реакцией», за которую Европа теперь якобы платит высокую цену, а японский пацифизм, как утверждается, влияет на баланс сил в Азии.
16. В манифесте предлагается поддерживать тех, кто пытается реализовать крупные проекты там, где рынок оказался бессилен. В пример приводятся масштабные амбиции Илона Маска, над которыми, по мнению авторов, культура часто иронизирует, вместо того чтобы обсуждать ценность созданного им.
17. Кремниевой долине отводится роль участника борьбы с насильственной преступностью. В документе говорится, что многие американские политики фактически уклоняются от решения этой проблемы, избегая жёстких мер и связанных с ними рисков.
18. Авторы критикуют «безжалостное вмешательство» в личную жизнь публичных фигур, считая, что это отпугивает талантливых людей от государственной службы. Публичная сфера, по их описанию, стала настолько нетерпимой, что во власти остаются малоэффективные и пустые персонажи.
19. В тексте утверждается, что поощряемая обществом осторожность в публичных высказываниях разрушительна: люди, которые не говорят ничего «неправильного», часто вообще ничего не говорят.
20. Авторы призывают противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям в отдельных кругах. По их мнению, неприятие религии со стороны части элит свидетельствует о том, что их политический проект менее открыт, чем декларируется.
21. В одном из самых спорных пунктов заявляется, что одни культуры породили «важнейшие достижения», тогда как другие оказались «неэффективными и регрессивными». По словам авторов, современная догма равенства культур и запрет на оценочные суждения игнорируют тот факт, что некоторые культуры и субкультуры способны на «чудеса», а другие — посредственны или даже вредны.
22. Авторы выступают против «поверхностного и пустого плюрализма». По их мнению, в США и на Западе последние десятилетия избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности, и теперь, как они считают, возникает вопрос: что именно должно быть инклюзивным.
Дискуссия об оружии на базе ИИ и «новой эре сдерживания»
Отдельное место в документе занимают рассуждения о применении искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы утверждают, что спорить о том, появится ли оружие на основе ИИ, уже поздно, и повторяют тезис: ключевым остаётся вопрос, кто и с какими целями создаст такие системы. При этом предполагается, что геополитические противники США не будут медлить с разработкой подобных технологий.
Также в манифесте критикуется послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, которое, по мнению авторов, ослабило Германию чрезмерно и теперь дорого обходится Европе.
Реакция медиа и экспертов
Публикация манифеста привлекла внимание как технологического сообщества, так и СМИ. Некоторые издании выделили среди наиболее провокационных идей предложение вернуть в США обязательный военный призыв, отменённый после войны во Вьетнаме, а также рассуждения о «превосходстве» одних культур над другими и критике культурной инклюзивности и плюрализма.
Ряд обозревателей отметил, что формулировки о ценности «западных культур» и иерархии культурных моделей перекликаются с риторикой праворадикальных движений, апеллирующих к идее культурного превосходства.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, в соцсетях охарактеризовал манифест как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о различиях между культурами, обратил внимание на риск того, что принятие подобной иерархии фактически создаёт негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. По его словам, формальные процедуры могут сохраниться, но их демократическая функция — ослабнуть.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кем именно сформулирован документ. Он напомнил, что Palantir поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам, а значит, 22 пункта манифеста представляют собой не абстрактную философию, а публично декларируемую идеологию компании, чьи доходы зависят от продвигаемой политической повестки.
Опасения вокруг госконтрактов в Великобритании
Критика манифеста прозвучала и в Великобритании. Некоторые британские политики выразили сомнения в целесообразности продолжать сотрудничество государства с Palantir. Компания получила в стране контракты на сумму более 500 миллионов фунтов, включая крупное соглашение с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли назвал манифест, одобряющий, по его интерпретации, государственную слежку за гражданами с помощью ИИ наряду с идеей всеобщей воинской повинности, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «очень тревожной». По её словам, компания явно стремится занять центральное место в «технологической революции» оборонной сферы. Маскелл полагает, что если Palantir пытается влиять на политический курс и приоритеты инвестиций, то речь идёт уже не просто о поставщике IT‑решений, а об акторе с гораздо более широкими амбициями.
