События выходных вокруг Ормузского пролива — сначала объявление об открытии судоходства, а затем резкое ужесточение ограничений — наглядно продемонстрировали, что будущее этого ключевого маршрута для мировой торговли нефтью и газом остается неопределенным. Уже сейчас ясно: даже при достижении устойчивого мира путь к довоенным объемам перевозок растянется на месяцы, а по некоторым направлениям и на годы.
Иранские военные в ответ на американскую блокаду обстреляли несколько судов и предупредили экипажи о закрытии пролива, хотя всего за несколько часов до этого власти страны говорили об открытии прохода. Вскоре американские силы задержали иранское судно, следовавшее в направлении Бандар‑Аббаса в обход ограничений. Спутниковые данные к середине понедельника фиксировали прохождение через Ормуз всего трех танкеров.
Ранее, после начала совместных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля, Тегеран фактически прекратил судоходство через пролив, по которому в обычное время проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа. Потоки сырья почти полностью остановились.
Последствия этого решения оказались стремительными и тяжелыми: порядка 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки оказались заблокированы в акватории Персидского залива. Компании были вынуждены останавливать добычу на месторождениях, работу НПЗ и газовых заводов, что нанесло серьезный удар по экономике целого ряда стран — от азиатских импортеров до государств Европы.
Боевые действия не только сорвали текущие поставки, но и нанесли долговременный ущерб энергетической инфраструктуре и дипломатическим связям в регионе.
Как будет восстановливаться судоходство
Вопрос о том, когда отрасль сможет вернуться к привычным масштабам операций, остается открытым и зависит от множества факторов.
Темпы нормализации будут определяться не только динамикой переговоров между Вашингтоном и Тегераном. Ключевую роль сыграют логистика, доступность страхования танкерных перевозок, уровень фрахтовых ставок и готовность судовладельцев принимать возросшие политические и военные риски.
В первую очередь акваторию Персидского залива покинут около 260 судов, уже находящихся там с грузом примерно 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Основная часть этих объемов, вероятнее всего, будет направлена в азиатские страны, на которые в обычное время приходится около 80% экспорта нефти и 90% поставок СПГ из Персидского залива. По мере выхода загруженных танкеров в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых судов, простаивающих сейчас в Оманском заливе. Они будут следовать к крупным погрузочным терминалам, включая Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первая задача этих танкеров — разгрузить прибрежные хранилища, которые стремительно заполнились в период остановки судоходства через Ормуз. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в Персидском заливе достигли около 262 миллионов баррелей, что соответствует примерно 20 суткам добычи. Переполненные склады не позволяют быстро наращивать производство до тех пор, пока не возобновится стабильный экспорт.
Однако даже при снятии ограничений логистика танкерных перевозок станет фактором, сдерживающим полное восстановление потоков. Типичный рейс туда‑обратно между Ближним Востоком и западным побережьем Индии занимает около 20 дней, а маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительный риск — возможная нехватка самих судов. Значительная часть танкерного флота в последние месяцы была занята перевозками нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, причем такие рейсы могут длиться до 40 дней.
Поэтому восстановление баланса морского флота и возвращение погрузочно‑разгрузочных операций в Персидском заливе к прежнему ритму будет неравномерным и, по оценкам экспертов, займет по меньшей мере восемь–двенадцать недель даже при самом благоприятном развитии событий.
Замкнутый круг добычи и экспорта
По мере поэтапного увеличения загрузки танкеров производителям, таким как Saudi Aramco и ADNOC, предстоит перезапускать добычу нефти и газа на ранее остановленных месторождениях, а также постепенно вводить в строй простаивавшие НПЗ.
Этот процесс потребует тщательной координации. Речь идет о возвращении тысяч квалифицированных работников и подрядчиков, которые были эвакуированы в период обострения конфликта. Скорость восстановления производства будет зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах: именно тут формируется замкнутая взаимозависимость между судоходством и добычей.
По оценкам МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений региона пластовое давление остается достаточным для возвращения к довоенным объемам добычи в течение около двух недель. Еще примерно трети объектов понадобится до полутора месяцев при условии безопасной ситуации на море и восстановления нарушенных цепочек поставок оборудования и материалов.
На остальных примерно 20% месторождений, где добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, процесс осложняется техническими проблемами: пониженным пластовым давлением, повреждениями оборудования и перебоями с электроснабжением. Их устранение потребует многомесячных дополнительных работ.
Серьезный ущерб нанесен крупным энергетическим объектам. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей; ремонт может растянуться на срок до пяти лет. Часть стареющих и технологически сложных скважин, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернется к прежним уровням добычи.
Длительное выпадение поставок теоретически может быть компенсировано бурением новых скважин и расширением инфраструктуры в регионе. Но этот процесс, как ожидается, займет не менее года и возможен лишь в условиях устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда пробки из танкеров будут рассосаны, а добыча стабилизируется, власти Ирака и Кувейта смогут поэтапно отменять режим форс‑мажора по экспортным контрактам — положения, позволяющие временно прекращать поставки в случае войны и других неконтролируемых обстоятельств.
Перспективы на ближайшие годы
Даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек конфликта и ограниченном масштабе инфраструктурных разрушений — говорить о полном возврате к довоенным масштабам операций в краткосрочной перспективе не приходится. Для мировой энергетики последствия нынешнего кризиса в Ормузском проливе растянутся как минимум на несколько лет.
