Буданов объяснил последствия ударов по российским НПЗ и давление партнеров на Украину

Украинские удары по российским нефтеперерабатывающим заводам и нефтяной инфраструктуре наносят России не только экономический, но и серьезный репутационный ущерб, ограничивая ее возможности финансировать войну.

По словам руководителя Главного управления разведки Министерства обороны Украины Кирилла Буданова, такие действия фактически работают как «нефтяные санкции», которые подрывают доверие к России как к надежному поставщику сырья на мировые рынки и мешают выполнению ею контрактов по поставкам нефти другим государствам.

Буданов выступил с этими оценками на Киевском форуме по безопасности, где подробно остановился на влиянии атак на российскую нефтяную отрасль и реакции международных партнеров на действия Украины.

«Нефтяные санкции» и имиджевые потери России

Комментируя последствия ударов по нефтеперерабатывающим предприятиям и связанным с ними маршрутам поставок, Буданов отметил, что особенно чувствительными для Москвы являются срывы контрактов по экспорту нефти.

По его словам, невыполненные обязательства по поставкам создают для России куда более долгосрочные проблемы, чем временное снижение объемов переработки, поскольку под сомнение ставится ее статус предсказуемого и надежного поставщика, способного вовремя доставить сырье странам‑импортерам.

Буданов подчеркнул, что даже после завершения войны и прекращения украинских «нефтяных санкций» последствия для репутации России на энергетическом рынке могут сохраняться еще долго. Трудности уже возникают для всего, что транспортируется через Черное и Балтийское моря, как с севера, так и с юга.

Как часто Украину просят прекратить удары по НПЗ

Отвечая на вопрос о том, насколько регулярно зарубежные партнеры обращаются к Киеву с просьбами не атаковать российские нефтеперерабатывающие объекты, Буданов рассказал, что впервые столкнулся с подобными сигналами еще в 2023 году.

Он подчеркнул, что это не разовая инициатива, а системная линия, которая активизируется в периоды массированного применения ударных средств по нефтяной инфраструктуре. В последнее время такие обращения, по его словам, накладываются на общий нефтяной кризис, связанный с событиями в Венесуэле и Иране.

При этом Украина, как отметил глава разведки, реагирует на подобные просьбы «сдержанно», учитывая собственные оборонные интересы и необходимость ослабления ресурсной базы России для продолжения боевых действий.

Ослабление санкций США и геополитический контекст

Буданов также прокомментировал решение США частично смягчить санкционные ограничения в отношении ряда российских нефтяных компаний. Он охарактеризовал эту тему как элемент «большой геополитики», где не может быть простых и однозначных ответов.

По его словам, анализ таких шагов невозможно оторвать от ситуации в ключевых транспортных узлах, прежде всего в Ормузском проливе, а также на других морских маршрутах, по которым перевозится нефть и нефтепродукты.

Буданов выразил надежду на благоприятный вариант развития событий, но подчеркнул, что центральным для Украины остается вопрос завершения войны. С окончанием боевых действий, по его словам, украинские ограничения против российской нефтяной отрасли также будут сворачиваться, что в определенном смысле выгодно Москве, поскольку позволяет ей рассчитывать на восстановление своих позиций без действия этих дополнительных факторов давления.

Он добавил, что дальнейшее развитие ситуации будет зависеть от совокупности геополитических обстоятельств, которые влияют как на санкционную политику, так и на динамику мировых энергетических рынков.

Удары по российской нефтяной инфраструктуре и экспорт нефти

Ранее международные агентства сообщали, что Россия возобновила отгрузку нефти из ключевых западных портов после нескольких недель сбоев, вызванных атаками украинских беспилотников. Это, по оценкам экспертов, может привести к росту экспорта, хотя последствия повреждений инфраструктуры продолжают ограничивать объемы поставок.

Президент Украины Владимир Зеленский ранее заявлял, что украинские дроны и дрон‑ракеты со временем стали более эффективными для поражения объектов в глубоком тылу на российской территории, в том числе объектов нефтяной инфраструктуры.