Кремлёвские советники спешно пытаются восстановить имидж президента после резкого падения уровня одобрения — самого значительного за восемь лет — на фоне усиления интернет‑ограничений и блокировок мессенджеров.
«В целом законодательный процесс должен быть системным, и, добавлю: конечно же, творческим, нацеленным не только на адаптацию к нынешним вызовам и рискам… Но и зацикливаться только на запретах, ограничениях, мерах по выработке новых каких‑то мер наказания для нарушителей… ну, конечно, вроде бы это нужно, надо защищать интересы потребителей во всех смыслах этого слова, но только на этом зацикливаться — это контрпродуктивно».
Что произошло и почему это важно
Власти в последние месяцы приняли ряд жёстких мер: появился закон, дающий спецслужбам право ограничивать связь и доступ в интернет «в целях безопасности», а также началась массовая блокировка популярного в России мессенджера. Параллельно в парламенте выросла доля запретительных и репрессивных инициатив — по подсчётам некоторых исследований, она достигла рекордных показателей.
Эти меры сопровождались заметным падением рейтингов: уровень одобрения президента за год снизился более чем на 12 пунктов и опустился до около 65,6% — минимума с начала военных действий. Рейтинги правительства, Госдумы и Совета Федерации также показали значительное снижение.
Политолог отмечает, что сочетание затяжной войны, экономических трудностей и ограничений в привычной для молодёжи среде усилило недовольство населения: «Куда ни посмотришь, везде проблемы… и к чему это приведет, сказать невозможно».
Реакция внутри власти и дальнейшие риски
По сообщениям источников, с призывами притормозить дальнейшую атаку на интернет в администрации и в банковских кругах обращались высокопоставленные чиновники и бизнес. Обсуждаются варианты смягчения курса перед крупными выборами, однако фактическая блокировка мессенджера остаётся на высоком уровне — около 90% доступа ограничено.
Выступления президента с призывом не ограничиваться запретами интерпретируются как попытка стабилизировать ситуацию и снизить уровень общественного недовольства, но остаётся неясным, приведёт ли это к реальному изменению политики в отношении интернета и цифровых сервисов.
